Ночами я придумываю сказки. О мире фантазий, но не детские. О вымышленных событиях, но при участии живых людей. Исписывая белые листы чернилами (историями) чужой обреченности, я забываю, что самое паршивое из всего написанного сбывается наверняка. А потом... кажется, все же утром, хотя на часах обычно вроде бы уже далеко за полдень, приходит осознание, что, существуй вселенная, где претворялись бы в жизнь любые выдумки человечества — это было бы место, по образцу которого демонам преисподней стоило обустроить Ад. И ведь действительно, миллионы чудовищ нашли бы свое пристанище в ней, десяткам тысяч богов приносили бы жертвы в ее пределах. Но мне представляется то пестрое цветочное поле, усеянное человеческими и звериными костями, то безлюдное заснеженное пространство.
Макс Фрай однажды сказал: «всякая реальность похожа на своего создателя». Моя личная реальность — это тихое старое кладбище. Или заброшенный город, в библиотеках которого хранятся летописи многих мимолетных встреч и многих разочарований. И, верно там — прошлое, где что-то дышало, ломалось, рвалось, билось, снова дышало. И, верно, там — настоящее, где хищник, обратившись раненой птицей, легко дается в руки.
Там кровожадные боги и кроткие чудовища рисуют дороги людей, связывая души цепью последовательно выстроенных совпадений. Их мир мог бы напомнить затерявшийся в пустыне оазис, такой же больной, хрупкий, и все же манящий. Только фантазии — пустое, как толстый слой угольной пыли, хотя и снятся в акварельных красках. Раскрашивая образы на бумаге, я всегда выбираю черный цвет. Я свидетельствую: жизнь — не шахматная доска и все ходы в ней не просчитаешь. Я напоминаю: люди теряются и умирают. Я говорю: из бесчисленного количества «альтернативных будущих» человек волен выбирать только одно.
И все же каждый однажды непременно задается вопросом, а что бы было, если бы в тех или иных ситуациях он все-таки поступил иначе, ведь человеческому существу дана свободная воля? Он верит, что «будущее не предопределено», стремясь к познанию всех допустимых вариантов развития своей судьбы, шедших рука об руку с тем, что был избран им в настоящее мгновение. Мечтает о высшем знании, как некогда библейская Ева мечтала вкусить запретный плод.
Так рождаются новые теории о существовании параллельных миров, двойников и других искажений и альтернатив реального пространства.
И я нахожу, что так интереснее жить — замечая дуализм в себе самом и в любом явлении, с которым сталкиваешься на очередном перекрестке. Мысленное перечисление всех возможных «если б» и «если» — почти идеальный способ анализа собственных целей, реакций, желаний. Есть замечательное выражение — «выворачивать наизнанку».
Двойственность питает мир. Он нескучен только потому, что у всего есть обратная сторона. И когда-нибудь и об этом тоже я напишу отдельную сказку.
Но сегодня моя сказка будет о змее и маске, истинном тотеме и фальшивом имени.